Летучий Н
27.12.2016 в 09:00
Пишет Летучий Н:

Christmas Cookies, "Поцелуй под портретом политика"



Название: Поцелуй под портретом политика
Автор: Летучий Нидерландец

Размер: мини (3390 слов)
Пейринг/Персонажи: Дин, Кастиэль
Категория: слэш
Жанр: юмор
Рейтинг: PG-13
Саммари: Классический рождественский фанфик с вариациями.



Поцелуй под портретом политика

Охотник на нечисть Дин Винчестер и ангел четверга Кастиэль ехали в санях через равнину, занесенную снегом. Рождество они решили отметить всей своей так называемой семьей в Миннесоте. В арендованном на время рождественских праздников коттедже их ждали Сэм, младший брат Дина, и Бобби Сингер, старинный друг семьи Винчестеров. Со стороны Кастиэля на праздник были приглашены его старшие братья — архангел Габриэль и падший ангел Люцифер.

На Миннесоте, одном из самых холодных штатов Америки, настоял Сэм, ему хотелось встретить Рождество в романтичной обстановке. Выкроить хотя бы несколько дней и провести их, как все нормальные люди, — в заснеженном домике, с рождественским гусем и елкой, украшенной традиционными игрушками.

Сани влекла тройка белых лошадей с заплетенными гривами, бубенцы весело звенели на легком морозе, снег серебрился и вкусно потрескивал под полозьями. Дин и Кас, укрытые пологом, счастливо щурились под лучами пронзительно-желтого зимнего солнца, прижимаясь друг к другу на поворотах.

У симпатичного двухэтажного коттеджа, с острой крышей и вьющимся дымом из каминной трубы, тройка затормозила, из саней, к задней части которых был прикручен декоративный номерной знак с надписью «Импала 1967», пружинисто выпрыгнул Дин, за ним легко соскочил Кас. Они побежали через двор наперегонки, Дин, вспомнив школьные годы, а Кас, просто поддавшись игривому настроению друга.

Дин и Кастиэль ввалились в дом — красивые и румяные с мороза. Кастиэль быстро сбросил пальто, оставшись в легком тренче, размотал шарф и подскочил к Дину — помочь стянуть тому теплую куртку. На мгновение Кас коснулся холодной щеки Дина подушечками пальцев, и они оба смутились. Так что Дин несколько грубовато оттолкнул от себя руку Каса и громко позвал брата.

Сэм, лохматый и домашний, высунулся из кухни, вытирая руки о фартук. Он только что достал пирог из духовки и поставил его отдыхать под полотенцем. А сейчас в печь был отправлен увесистый рождественский гусь, обложенный яблоками. Волшебные ароматы свежей выпечки и поджаривающейся птицы витали по всему дому.

Глядя с умилением на парочку, Сэм отказался от помощи на кухне и попросил нарядить елку. Дин и Кас охотно подчинились ему. Они прошли в гостиную, там в кресле сидел Бобби и чинил старую, оставшуюся от хозяев, гирлянду.

Дин забрался по стремянке к верхнему ящику шкафа и достал коробку с елочными игрушками, он протянул ее Касу, и тот немедленно выудил из ее недр стеклянного ангела с облупившейся краской на лице. Кастиэль повертел коллегу в руках и начал прилаживать его на елочную ветку.

— Ай! — воскликнул кто-то тонким голоском. — Осторожнее, недотепа!

Из-за еловой ветки, трепеща прозрачными крылышками, показалась феечка, вся в розовом. От нее исходило сияние и тонкий мелодичный едва слышный перезвон колокольчиков. Она оглядела компанию, собравшуюся в комнате, серебристо рассмеялась и взмахнула волшебной палочкой. На Дине немедленно появился костюм белки, на Касе — пчелки, а на Бобби — собаки. С кухни послышался вскрик «Черт!» и звон бьющегося стекла. Ни у кого не было сомнений, что это Сэм задел рогами костюма лося — люстру.

Сэм вбежал в гостиную и, увидев костюмированную вечеринку, светло улыбнулся из-под мощных рогов:

— Кас, Дин, помогите мне! — попросил он, сделав приглашающий жест кистью.

Дин откликнулся сразу и вразвалочку, но быстро пошел к брату, не так часто тот зовет на помощь. Кас, прежде чем к ним присоединиться, потратил какое-то время на сражение с золотой мишурой, опутавшей его руки и даже одну из ног. Как он умудрился в нее так плотно замотаться, было загадкой. Для человека — загадкой, а для ангела — делом трех секунд. Кастиэль до сих пор чувствовал себя в мире людей довольно неловко. Впрочем, братья Винчестеры давно привыкли к его особенностям и терпеливо ждали у двери. Когда Кас приблизился к ним, Сэм внезапно резко сместился в сторону и, протянув длинные руки к Кастиэлю, толкнул того прямо на Дина. Дин, предотвращая падение, обхватил Каса двумя руками, прижал к себе, и они, качнувшись несколько раз в стороны, обрели устойчивость аккурат на пороге двери гостиной.

— Попались! — радостно закричал Сэм. — Поднимите головы.

Ну, конечно, Дин и Кастиэль, оказались под омелой, закрепленной над дверным проемом.

— Целуйтесь, целуйтесь! — захлопала в ладоши феечка.

Дин покраснел как помидор, но отстраняться от Каса не спешил. Он смотрел на него, и в его глазах сияли звезды. Кастиэль, не отрываясь, смотрел в ответ и ждал. Открыто и просто, ничего не смущаясь, ни в чем не сомневаясь, готовый довериться Дину без оглядки. Дин взял лицо Каса в ладони наклонился к нему и коснулся губами губ, сначала очень нежно, потом все более смело и уверенно. Поцелуй быстро прошел все этапы: от трепетного — через сладкий — к страстному.

— Какие же они лапочки, — умильно всхлипнула феечка; она вспорхнула Сэму на плечо и сейчас сидела там, как на утесе, свесив ножки и шаловливо болтая ими.

— С меня хватит! Я больше не могу. — Дин оттолкнул от себя Кастиэля, сорвал с себя беличьи ушки и злобно дернул рыжий хвост. — Сколько это может продолжаться? Каждое Рождество — сани, елка, пирог, поцелуй под омелой... феечка эта засахаренная. — Дин скривился при ее упоминании особенно кисло. — Сэмми, а ты? Ей богу, тебе не надоело? Нерастраченный свахин инстинкт? Что ты нас с Касом друг к другу пихаешь? Мы друзья, боевые товарищи, братья по оружию. А ты из нас Кена с Барби делаешь, играешься нами, как куклами. Открой брачную контору и там удовлетворяй свои нездоровые наклонности. И, в конце концов, в этом костюме жарко, я уже весь вспотел!

Кастиэль смотрел на Дина глазами, полными страдания.

— Что? Ну что не так? — продолжал злиться Дин.

— Ты правда не хочешь со мной целоваться? — тихо спросил Кас. — Всего-то раз в год… под омелой и выпадает.

Сэм и Бобби смотрели на Дина с осуждением. Они молчали, и молчание это было тяжелым и гнетущим. Феечка не осуждала, но опечалилась так, что с ее юбочки стали осыпаться блестки, а из глаз покатились жемчужные слезинки. Елочная гирлянда, только что починенная Бобби, укоризненно вспыхнула и потухла.

Кас помрачнел:

— Я пожертвовал ради тебя…

— Ой, не начинай! — перебил Дин. — Хочешь подраться, давай подеремся без прелюдий. И отойди уже от двери. Иначе мой кулак поцелует тебя в челюсть прямо под омелой.

Дин смотрел на Каса с вызовом, упрямо выпятив челюсть, широко расставив ноги и слегка сведя руки к центру груди, как будто и правда готовился к бою.

— Может, просто в Твистер поиграем? — попытался разрядить обстановку Бобби, доставая откуда-то из-за спины коробку с игрой.

— И ты туда же! — заорал Дин, подлетев к Бобби, он вырвал коробку с разноцветными кругами из его рук и отбросил ее в сторону. — Ты еще попроси эту сволочную феечку Импалу оживить, превратив ее в томную красотку. А ты, Кас, начинай меня у нее отбивать и отчаянно флиртовать с кем ни попадя, провоцируя меня на ревность!

— С кем флиртовать? — растерялся Кас.

— Да хоть с феечкой!

— Что ты прицепился к фее? — возмутился Сэм. — Прекрати истерику. Вот тебе бутылка виски, вот порог. Вали и празднуй Рождество в одиночестве. Журнальчик с сисястыми азиатками не предлагаю, боюсь нарваться на новую порцию грубостей.

Дин побагровел и был явно готов ответить так, что в последствии пожалел бы не только он, но и его демонская версия. Феечка на всякий случай слетела с плеча Сэма и перепорхнула на елку.

Бобби кашлянул и попробовал спасти ситуацию:

— Дин, мы все понимаем, ты не способен выражать свою любовь, не умеешь отмечать семейные праздники, у тебя было трудное детство…

— Да завалите уже! — взвыл Дин — Вот надоело, понимаете, на-до-е-ло! Объелся. Даже пирогами яблочными объелся. Сводником Сэмом, ворчливым Бобби, наивным Касом, веселым Гейбом, аллергией на котов, боязнью перелетов, моим беспрерывным пьянством, пересчитыванием этих долбанных веснушек. Я уж не говорю про Детку, ни в одной вселенной я не могу ездить ни на чем, кроме Импалы 67-го года; могу я хоть раз прокатиться на БМВ с ветерком? Это я еще офисные АУ вам не вспомнил… И омегаверс. — Тут Дин побледнел и покраснел одновременно. Одна половина его лица окрасилась в ярко-алый, а вторая — в мелово-белый, как театральная маска.

— Ну вообще-то Дин прав, — сказал Габриэль, материализовавшийся посреди комнаты. — Рождество — время чудес и неожиданностей. Нужно придумать что-то новое.

Он быстро подошел к елке и отцепил от нее конфету, жадно облизываясь.

— Может, сделаем Дина нежным, чуть что плачущим пареньком, моргающим пушистыми ресницами и заливающимся нежным румянцем? — осторожно спросил Кастиэль, глядя на Дина с робкой надеждой.

— Было, — буркнул Дин в ответ. — И не раз. В половине всех историй я натуральная девчонка, за твоим мужественным плечом, мачо ты недоделанный.

— Превратим его в зверя? — включился в игру Сэм. — Какого-нибудь нелогичного, чтобы удивить... ну вот у него на кошек аллергия… в кота давайте.

— Вы, кроме котов и птиц, других животных знаете? — усмехнулся Бобби. — Собственно говоря, даже драконы были. Так что не туда копаем.

— Сделаем его агентом ФБР, — додумался Кас до небанальной идеи.

— Было!!! — хором воскликнули все.

Сэм хотел было добавить, что фэбээровцем Дин частенько бывает не только в альтернативных историях, но и юзает это прикрытие в качестве постоянной легенды в реальной жизни, так что Кастиэлю пора бы уже запомнить, но сжалился над ангелом неразумным.

— А может, Кас Дина изнасилует? Пьяного под елкой! А Дин в него за это влюбится, — предложила феечка, разглаживая рюшечки на розовой юбочке и нежно трепеща золотыми крылышками.

Дин заскрежетал зубами и пошел в ее сторону, сжимая кулаки:

— Я сейчас тебя за это сам елкой уебу! — взревел он.

Феечка испуганно перепорхнула на ветку повыше.

— Нет, правда, — сказал Люцифер, появившийся из благоухающей гусем духовки и прямиком просквозивший в гостиную, — завязывайте с этой темой. Ванильные изнасилования и влюбленные маньяки — это отвратительно! Это я вам как маньяк говорю. За такое буду разрывать на месте щелчком пальцев, и даже Кастиэль потом собрать тело не сможет.

Он взял со стола бокал, наполнил его из надорванной коробки вишневым соком, слегка качнул им туда-сюда, одобрительно глядя на кровавые потеки на стекле, и резко замахнул напиток одним глотком.

— Капитана школьной футбольной команды и библиотечного заучку, я так понимаю, тоже не предлагать? — уточнил Бобби.

Никто ему отвечать не стал, включая Кастиэля, смущенно опустившего глаза. Такое ляпнуть…

— Брак по расчету, межзвездные перелеты, параллельные вселенные, военные походы, университетские будни, путешествия по пустыням и горам, впадение в кому, роботы, сумасшедший дом, далекое прошлое, недалекое будущее, чудовища всех мастей и с тентаклями тоже… — бормотал Гейб, — было, все было…

Все смотрели на него с надеждой, никто не решался прервать ход мыслей архангела. Однако время шло, а Гейб, вслух перебрав практически все слова, зафиксированные в Большой энциклопедии, так ничего и не смог предложить.

— Тихо! — закричал вдруг Сэм, осененный догадкой. — Я придумал! Давайте героев Гарри Поттера позовем.

Всеобщее красноречивое молчание было ему ответом.

— Сэм, я, конечно, не уверен, — осторожно начал Кас, — считается ли в мире людей идея, предложенная в тысячу первый раз, оригинальной, но на небесах — это уже дурной тон.

— Кас, да ты запарил своим занудством, — одернул его Габриэль.

Запаривший окружающих Кастиэль явно запарился и сам в нескольких слоях одежды. Он начал медленно раздеваться — сначала стащил с себя плащ, потом нелепый свитер с крупным рисунком, затем принялся за костюм пчелки. Расстегнув несколько верхних пуговиц черно-желтого полосатого одеяния, он обнажил тонкую шею в вороте растянутой футболки.

— Знаете, в отличие от Дина я многого не прошу, — сказал Кастиэль, с неприязнью косясь на себя в напольное зеркало, — согласен на все, включая «пернатое чудо». Но можно мне сменить форму одежды? Хоть на балетную пачку, хоть на цирковое зеленое трико в обтяжку… в общем-то, я готов просто в кухонную клеенку завернуться, фрики в Англии до сих пор в моде… Как же мне надоели эти тряпки!

— Кас, не устраивай стриптиз, — строго сказал Гейб.

— Все равно моих крыльев никто, кроме Дина, не увидит…

— О-о-о! Умоляю, заткнись! — простонал Дин. — Ты еще про глаза вспомни: палая зелень, растворенная в океане синевы. Бля.

— И вспомню, зеленоглазый блондин! — ответил синеглазый брюнет, бросив короткий взгляд на кареглазого шатена.

— Кареглазый шатен здесь не один, — заметил Сэм.

— Мальчики, не ссорьтесь! — попросила феечка.

Она подлетела к самой макушке елки, улеглась на одну из граней звезды, соблазнительно изогнувшись маленьким, но аппетитным телом, и продолжила:

— Давайте сделаем Дина нетерпеливым любовником, которого мучают сладкой пыткой, а он уже не может терпеть и просит поторопиться. — В этом месте феечка сладострастно хихикнула. — Кас… Дин… пожалуйста… я больше не могу… — Она тяжело задышала, театрально закатив глаза.

— Предупреждаю: еще слово на эту тему и я начну бить в морду не взирая на лица без предупреждения! — взбесился Дин.

— Согласен. Я твердо призываю всех не поднимать этого вопроса, — злобно сказал Люцифер. — Эротические сцены погребут нас под углубленными поцелуями, сосками-бусинами, метками-засосами, вырисованными пальцами узорами, стонами прямо в чужие губы, слизанными каплями пота, сцелованными слезами из уголков глаз, укусами с вылизыванием, хныканьем и скулежом!.. Есть же общая памятка для всех, как писать НЦ-у, будем шпарить по ней. НЦ-у сожрут любую, тут изящество слога и новизна вообще не требуется. Давайте сосредоточимся на сюжете и постараемся сочинить хоть что-то новое.

— То есть как скулежом и хныканьем? — не поверил своим ушам Бобби. — Это что истории про собак-младенцев… в смысле про младенцев и собак? Ты уверен? Они точно скулят и хнычут?

— Молчать! — Люцифера затрясло. — Или я за себя не отвечаю. И скулить и хныкать начнешь ты!

Люцифер засверкал глазами, уставившись на Бобби, наряженного в костюм бежевого лабрадора.

Чужие губы?.. — все-таки рискнул уточнить Гейб, не менее потрясенный, чем Бобби. — Кроссовер с инопланетным чудовищем, что ли?

Люцифер швырнул в него стакан с недопитой темно-красной жидкостью. Гейб ловко увернулся, но продолжить тему не решился.

— Может, придумаем историю про калеку? Косой, хромой, глухой и слепой. И немой. И обязательно синдром какой-нибудь, — предложил начитанный Сэм. — Лучше всего синдром Аспергера, аутизм, абулия и биполярное расстройство.

— Вылитый Кас, — не удержался Гейб.

— Н-но, позвольте. — Кас перестал приглаживать неукротимую шевелюру. — Я не до такой степени на все согласен. Выберите что-то одно.

— Хорошо, будешь просто идиотом, — покладисто согласился Дин. — И причешись уже, в конце концов!

— А может, в Россию скатаемся?

— О господи! Да были уже — от Москвы до самых до окраин… Аляски.

— Стойте! Ну-ка, ну-ка… Россия, Россия… Революция в России! Репрессии! Кто-нибудь из вас помнит такую историю?

— Чур я Берия! — радостно закричал Люц.

— Значит, погнали, — подхватил Габриэль.

-//-


В канун нового, 39-го года под Смоленском по заснеженной равнине еле-еле сквозь снег пробивалась потрепанная еще в гражданскую тачанка. Она была оборудована проржавевшим и давно недействующим пулеметом «Максим», скорее, для некой суровой красоты, чем для военных нужд или даже для устрашения. На облучке тачанки сидели товарищ Винчестер и товарищ Лютоптах в тяжелых тулупах и ушанках со звездами. Они вдвоем, в четыре руки правили тремя выбивающимися из сил замерзшими лошадями. Резкий ветер свистел прямо в лицо, рассекая и раня неприкрытые щеки товарищей острыми льдинками. Вьюга набирала силу, неба не было видно совсем, дорогу можно было разобрать с большим трудом, еще немного и ее заметет окончательно, и тогда они неминуемо собьются с пути.

Одна из лошадей вдруг захрипела, и товарищ Винчестер серьезно испугался, что она падет. Этого допустить было нельзя ни в коем случае — им необходимо добраться до деревни Морозовка засветло. Ночью выжить в заснеженной степи практически невозможно. Он остановил тройку и передал поводья товарищу Лютоптаху, а сам соскочил с тачанки и подошел к лошади. Несколько минут он разговаривал с ней, как с разумным существом, и только когда лошадь, казалось, согласно махнула хвостом, отошел от нее и снова запрыгнул на облучок.

Смеркалось, когда пара еле живых людей наконец увидела сквозь мутную белую пелену свет от деревни, а тройка почти умирающих лошадей, почуяв близость жилья, несколько ускорила движение. Сил хватило едва-едва, чтобы дотащиться до избы товарища Сингерева, местного политрука.

Товарищ Винчестер и товарищ Лютоптах ввалились в жарко натопленную избу. От ушанок обоих сразу начал валить пар. Они быстро скинули верхнюю одежду в сенях и прошли в тесную темную комнату. Оба были очень хороши собой, но по-разному: товарищ Винчестер был похож на чемпиона по плаванию, плечистый и узкий в бедрах, а товарищ Лютоптах — на победителя спортивных танцев, с крепкими икрами и упругими ягодицами.

Товарищ Лютоптах по привычке чуть не перекрестился на красный угол избы, но натолкнувшись взглядом на портрет товарища Берии, как раз, установленный в правом углу дома от входа, опомнился и резко уронил руку вниз. Товарищ Берия взирал на него с портрета холодно и угрожающе, весь вид его было пугающим — от льдистых глаз до дефектов кожи, которые не смогла скрыть даже портретная ретушь. Люцифер во плоти, пронеслось в голове бывшего семинариста товарища Лютоптаха. Впрочем, в семинарии он носил другую фамилию. Лютоптах – его партийная кличка. Настоящее его имя никто не знал, он и сам начинал его забывать. Бывший служитель божий тщательно скрывал свое происхождение и не вспоминал о своих корнях даже в снах.

Товарищ Лютоптах осторожно оглянулся, не заметил ли кто его оплошности с попыткой совершения крестного знамения на портрет товарища Берии? Слава КПСС, никто не смотрел в его сторону в этот момент. Хозяин избы товарищ Сингерев достал чугунок с вареной картошкой из печи. Он приоткрыл крышку, и по избе распространился дивный аромат еды.

Товарищ Винчестер тем временем снял валенки и развесил сушиться портянки. Чудесный запах съестного дополнился пикантными нотками, но это только раздразнило аппетит всех присутствовавших. Босой товарищ Винчестер выглядел настолько сексуально, что товарищ Лютоптах невольно несколько минут жадно рассматривал того от ступней до бедер, нервно сглатывая, но, вспомнив суровый закон молодой Советской Республики о мужеложстве, снова чуть не перекрестился.

Товарищ Лютоптах отошел к печи, расстегнул верхние пуговицы гимнастерки и вытащил ее из ремня — снять ее полностью для просушки он постеснялся, но хоть так.

Внезапно за стеной раздался глухой удар, еще один и еще, за ними последовал звук падения чего-то довольно крупного и протяжный стон.

— Это наш Гаврила лютует, поймал недавно в соседней деревне лазутчика. Хотел, гад, овин запалить, — ответил товарищ Сингерев на вопросительный взгляд товарища Лютоптаха.

— Враг народа? — товарищ Винчестер сурово сдвинул брови. — Почему после ареста не отправили в город? Что за самоуправство? Нечисть до сих пор не уничтожена, а вы развлекаетесь.

— Не сердись, товарищ Винчестер, Новый год, у людей праздник.— Товарищ Сингерев указал на несколько сломанных еловых лап, стоящих в углу комнаты в ведре, украшенных тряпичными шарами. — А какой праздник без хорошего мордобоя врагу народа?

— Тоже верно, — кивнул товарищ Винчестер. — А ну, приведи его сюда.

Политрук вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся вместе с товарищем Бесфамильным, или попросту Гаврилой. Товарищ Бесфамильный толкал пред собой в спину врага народа. Одна половина лица у того была залита кровью, а вторая опухла и уже посинела, однако оскал ведомого сиял редкой белизной — зубы пленнику выбить еще не успели.

— Как звать? — строго спросил товарищ Лютоптах, с интересом разглядывая лицо врага народа — своеобразный царский триколор.

— Семен Винчестер, рядовой, — ответил враг народа, не отрывая глаз от товарища Винчестера, потерявшего дар речи.

— Как Винчестер? — спросил товарищ Сингерев и уставился на товарища Бесфамильного. — Гаврила, откуда ты приволок к нам вра… то есть товарища родственника товарища Винчестера?

Гаврила растянул губы в шальной улыбке и молча неопределенно покрутил руками перед собой, мол, да вот как-то так само собой вышло.

— Сёма, придурок мелкий, да как же ты вляпался?! — наконец воскликнул товарищ Винчестер.

— Деня, брат, не отказываешься, значит? — вскричал то ли враг народа, то ли брат товарища Винчестера.

— Как ты мог про меня такое подумать? Рассказывай что и как, — приказал товарищ Винчестер.

— Вышел ночью отлить к овину… тут меня и повязали. Хороша песня и недолга, — усмехнулся, скорее всего, не враг народа, а младший брат товарища Винчестера.

— Ясно, — товарищ Винчестер широко улыбнулся и сделал шаг в сторону брата.

— Но, товарищ Винчестер, надо бы провести расследование, — попытался возразить товарищ Сингерев.

— Товарищ Сингерев, ты у нас, если мне память не изменяет, лейтенант? А теперь обратись, как положено к старшему по званию.

— Виноват, товарищ комиссар! — вытянулся политрук.

— Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ комиссар!

— Вольно!

С криком «Сколько же мы не виделись!» братья Винчестеры бросились друг другу навстречу, раскинув руки. Прямо на их пути стоял товарищ Лютпотах, он попытался было отступить в тесной комнате, но уткнулся спиной в горячую печь, ойкнув, он отпрянул от нее в центр, неловко взмахнул рукой и врезал-таки в зубы Семену Винчестеру. Тот пошатнулся и, старясь удержать равновесие на одной ноге, второй лягнул воздух. В этот момент его как раз достиг брат, он уже обхватывал младшего руками и тянулся к его лбу вытянутыми в трубочку губами. Однако лягающая воздух нога чуть снизила высоту полета и совершила непроизвольную, но очень ловкую подсечку, и товарищ Винчестер грохнулся всем весом на товарища Лютоптаха, подмяв его под себя и повалив на пол. Губы товарища Винчестера пришлись тютелька в тютельку на губы товарища Лютоптаха. Товарищ Лютоптах завозился под мускулистым телом товарища Винчестера, стараясь выбраться, и захрипел, пытаясь цитировать пункты статьи о мужеложстве, прямо в губы нападающего. Со стороны это выглядело довольно занимательно, а некоторые могли бы даже сказать, что горячо — два мужественных воина валялись на полу, один босой, второй в расстегнутой гимнастерке, судорожно тискали друг друга и страстно целовались в губы, издавая стоны и хрипы. Так что стоящий рядом товарищ Сингерев даже стыдливо отвернулся, в отличие от товарища Бесфамильного, который напротив подошел поближе и стал рассматривать разворачивающееся перед ним представление с искренним интересом.

Наконец парочка смогла расцепиться, товарищ Винчестер переместил вес своего тела слегка в сторону, а товарищ Лютоптах постепенно выполз из-под него. Оба взъерошенные, помятые и смущенные поднялись на ноги.

— Счастливого Нового года! — гаркнул не враг народа, но брат товарища комиссара Семен Винчестер.

— С праздником! — откликнулись сразу двое: товарищ Сингерев и товарищ Бесфамильный.

— С Новым годом! — подхватил товарищ Винчестер, потирая залитые румянцем щеки.

— С новым счастьем! — прошептал товарищ Лютоптах распухшими губами.



URL записи